К Н.



     Твой милый взор, невинной страсти полной —

Златой рассвет небесных чувств твоих

Не мог, увы! умилостивить их —

Он служит им укорою безмолвной.


     Сии сердца, в которых правды нет,

Они, о друг, бегут как приговора,

Твоей любви младенческого взора,

Он страшен им, как память детских лет.


     Но для меня сей взор благодеянье,

Как жизни ключ — в душевной глубине

Твой взор живет и будет жить во мне,

Он нужен ей, как небо и дыханье.


     Таков горе́ — духов блаженных свет,

Лишь в небесах сияет он, небесный;

В ночи греха, на дне ужасной бездны,

Сей чистый огнь, как пламень адский, жжет.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф неизвестен.

Первая публикация — Северная лира. 1827. С. 87–88, с подписью «Т» и датой «23 ноября 1824». В другие прижизненные издания и в Изд. СПб., 1886, не включалось. Помещено в Изд. 1900. С. 28 под номером X, с указанием даты «23 ноября 1824», однако оно стоит среди стихотворений середины 1830-х гг. («Я помню время золотое…», «Сумерки»).

Печатается по первой публикации.

В первом издании, в 11-й строке — «Твой взор живит и будет жить во мне». В. Брюсов (РА. 1898. Вып. 10. С. 251) полагал, что здесь опечатка и нужно читать: «…живет и будет жить…». С Брюсовым согласился К. В. Пигарев (см. Лирика I. С. 338). В первой строке, согласно орфографии той поры, слово «полной» (а не «полный»), в результате получалась точная рифма со словом «безмолвной». В Изд. 1900 г. строка 11-я сохранена в варианте первой публикации. В первой строке — «полный». По сравнению с первым изданием несколько изменен синтаксис, введены более длинные паузы в конце 7-й строки (здесь двоеточие) и в конце 11-й строки (здесь точка с запятой). В первом издании в этих местах запятые, таким образом был запечатлен более живой темп тютчевской речи.

Датируется на основании первой публикации — 23 ноября 1824 г.

Это стихотворение ошибочно приписывали В.И. Туманскому, на что указал Н.В. Недоброво (Несколько замечаний на книгу: В.И. Туманский. Стихотворения, письма. Изд. отделения русс. яз. и словесности имп. Акад. наук. 1912. Т. 17. Кн. 3. С. 357–360).

Адресат неизвестен. Г.И. Чулков предполагает, что послание адресовано графине Лерхенфельд (Чулков I. С. 299).

И.С. Аксаков (Биогр. С. 320) заметил: «Эта прекрасная пьеса обезображена неправильною рифмою в духе тогдашних наших «классиков» (он имел в виду рифму свет — жжет в последней строфе. — В.К.). Р.Ф. Брандт «поправил» Аксакова, сказав, что пьеса «не особенно» прекрасна (Материалы. С. 160). Тонкое и сочувственное понимание стихотворения обнаружил С.Л. Франк (Франк. С. 25); находя в поэзии Тютчева выражение «единства» природного бытия, в силу которого сближаются противоположности, разные сферы жизни, в частности «горнее» и «земное», философ утверждал: «Проявление той же весенней, горней, чистой стихии суть утро и юность, которые Тютчев также описывает с любовью и религиозным восторгом. Юность, первая невинная страсть девушки, есть «златой рассвет небесных чувств», и ее «младенческий взор» нужен поэту, как «небо и дыханье»: «таков горе́ духов блаженных свет». Франк возводил стихотворение к философской основе миросозерцания поэта.