"Люблю глаза твои, мой друг…"



Люблю глаза твои, мой друг,

С игрой их пламенно-чудесной,

Когда их приподымешь вдруг

И, словно молнией небесной,

Окинешь бегло целый круг…


Но есть сильней очарованья:

Глаза, потупленные ниц

В минуты страстного лобзанья,

И сквозь опущенных ресниц

Угрюмый, тусклый огнь желанья.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф неизвестен.

Список И.С. Гагарина — Мураново.

Первая публикация — РА. 1879. Вып. 5. С. 126; тогда же — ННС. С. 18. В этих изданиях, а также в Изд. 1899 допущена опечатка в 7-й строке: вместо слова «ниц» появилось «лиц». Но в Изд. СПб., 1886. С. 91; Изд. 1900. С. 42 эта погрешность отсутствует.

Печатается по списку И.С. Гагарина.

Датируется не позднее апреля 1836 г. (на основании указания И.С. Аксакова в предисловии к публикации в РА). С.А. Долгополова полагает, что стихотворение адресовано Эрнестине Дернберг (будущей жене поэта) и, вероятно, написано после их июньской встречи в 1835 г. в Эглофсгейме (Летопись 1999. С. 294).

Л.Н. Толстой выделил стихотворение пометой «К» (Красота) и подчеркнул слова «угрюмый, тусклый» (ТЕ. С. 145). К.Д. Бальмонт (Бальмонт. Кн. 1. С. 67) сравнил стихотворения о любви Пушкина, Лермонтова и Тютчева; у первых двух любовь выступает в конкретных чертах и непосредственной очаровательной простоте и ясности. «Но разве любовь так ясна? Тютчев отвечает отрицательно…». В подтверждение автор процитировал «Люблю глаза твои, мой друг…». С.Л. Франк (Франк. С. 19–20) цитирует отдельные фрагменты стихотворения (игра глаз — «пламенно-чудесная», но «сильней очарованья» — «угрюмый, тусклый огнь желанья», «обаянье ужасное»). Вывод философа: «Путь, ведущий к слиянию с беспредельным, есть путь трагический: он идет через страсть и тьму, через искушения и «ужасные обаяния» <…> Этот мотив, столь характерный для поэзии Тютчева, выражает в космической форме глубокую морально-метафизическую идею — мысль, что зло и грех суть не противоположности добра и святости, а ступени к ним, что в основе обоих начал лежит одна и та же сущность — страсть, разрывающая призрачные, стеснительные пути ограниченного, чисто-личного, замкнутого существования» (с. 21). Пантеизм Тютчева Франк рассматривает как «дуалистический» (см. коммент. к стих. «Весна», «Тени сизые смесились…», «День и ночь», «О чем ты воешь, ветр ночной?», «Альпы»).