Святые горы



Тихо, мягко, над Украйной

Обаятельною тайной

Ночь июльская лежит —

Небо так ушло глубоко,

Звезды светят так высоко,

И Донец во тьме блестит.

Сладкий час успокоенья!

Звон, литии, псалмопенья

Святогорские молчат —

Под обительской стеною,

Озаренные луною,

Богомольцы мирно спят.

И громадою отвесной,

В белизне своей чудесной,

Над Донцом утес стоит,

К небу крест свой возвышая…

И, как стража вековая,

Богомольцев сторожит.

Говорят, в его утробе,

Затворившись, как во гробе,

Чудный инок обитал,

Много лет в искусе строгом

Сколько слез он перед Богом,

Сколько веры расточал!..

Оттого ночной порою

Силой и поднесь живою

Над Донцом утес стоит —

И молитв его святыней,

Благодатной и доныне,

Спящий мир животворит.



Другие редакции и варианты



3  Ночь июньская лежит

6  И во тьме Донец блестит

        Изд. 1900. С. 253.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 35. Л. 4–5.

Первая публикация — газ. «День». 1862. № 37. 15 сентября. Затем — Изд. 1900. С. 253–254.

Печатается по автографу.

Автограф — тщательно записанное стихотворение, строфы-шестистишия обычно отчеркнуты, с прописной буквы — слова: «Богом», «Луною», «Утес», «Небу», «Крест», «Утробе», «Гробе», «Инок», «Святыней».

Издания различаются незначительно: в газете Аксакова «День» и в Изд. 1900 3-я строка — «Ночь июньская лежит», в то время как в автографе назван другой месяц: «ночь июльская»; в 6-й строке в указанных изданиях — перестановка слов: «И во тьме Донец блестит», в автографе: «И Донец во тьме блестит»; характерно для поэзии Тютчева смягчение темной краски, ее высветление в образе блестящей реки. Тем более это показательно, что в оригинале (стихотворении дочери поэта) было: «И во тьме Донец блестит».

Представляет собой обработку написанного А. Ф. Тютчевой поэтического посвящения монастырю на правом берегу Сев. Донца в Изюмском уезде Харьковской губернии. Своей сестре Екатерине Анна сообщала в майском письме 1862 г.: «Je t’envoi de nouveaux vers que j’ ai écrit sur Святые Горы et que papa a refait à sa manière. Les vers sont comme de raison incomparablement plus beaux que les miens, mais il n’ a pourtant pas tout à fait rendu mon idée, comme je l’entendais…» («Посылаю тебе новые стихи, которые я написала о Святых Горах и которые папа́ переделал на свой манер. Стихи, разумеется, несравненно лучше моих, но он не во всем передал мою мысль, как я ее понимала…» — фр.). К письму Анна Федоровна приложила свое стихотворение, которое воспроизведено в Чулков II. С. 383 и Лирика II. С. 427:


  СВЯТЫЕ ГОРЫ

  Тихо, мягко, ночь Украйны,

  Полна прелести и тайны,

  Над дубравою лежит.

  Темно небо так глубоко,

  Звезды светят так высоко,

  И во тьме Донец блестит.

  За обительской стеной

  Псалмопенье, звон святой

  До заутрени молчат;

  Под оградою толпой,

  Освещенные луной,

  Богомольцы мирно спят.

  И с крестом там на челе

  Белым призраком во тьме

  Над Донцом утес стоит.

  И, как дух минувших дней,

  Он молитвою своей

  Богомольцев сторожит.

  Во скале той священной

  Искони чернец смиренный

  Подвиг веры совершал

  И в духовном созерцанье

  Сколько слез и воздыханий

  Перед Богом изливал.

  Оттого, как дух блаженный,

  Величавый и смиренный

  Над Донцом утес стоит,

  И в тиши порой ночной

  Он молитвой вековой

  Спящий мир животворит.


Тютчев сохранил без изменений только 5 строк из 30, поэтому можно считать произведение тютчевским, созданным по «канве» стихотворения дочери; поэт не только выправил погрешности метра, стилистические шероховатости, но и убрал романтический штамп (утес стоит «белым призраком»), вообще сократил олицетворение утеса, который в стихотворении Анны неоднократно наделен «молитвой», утес у нее «смиренный». Тютчев сохранил этот мотив в последней строфе, но убрал фразы, которыми поэтесса, возможно, особенно дорожила: «Искони чернец смиренный / Подвиг веры совершал, / И в духовном созерцанье…»; «Оттого, как дух блаженный, / Величавый и смиренный…». Эти мотивы (смирения и величия, духовного подвига) в тютчевском стихотворении оттеснены идеей живой силы креста, поднятого над утесом. Г. И. Чулков так оценил соотношение стихотворений: «Письмо и стихи А. Ф. Тютчевой мы цитируем по списку, нам предоставленному внуком поэта, Н. И. Тютчевым. До сих пор не было известно, что в основу этой пьесы Тютчева поэтом было положено стихотворение его дочери, наивное и беспомощное по форме, но удивительное по цельности лирического чувства. Мастер бережно отнесся к поэтическому опыту дочери, сохранив неприкосновенными иные удачные строки» (Чулков II. С. 384). В Лирике II оно отнесено к типу стихотворений «коллективных» (с. 260–261).

Р. Ф. Брандт отозвался о стихотворении: «Здесь выражается благоговейное настроение, чающее спасения от искренней молитвы» (Материалы. С. 65).

Датируется маем 1862 г. на основании письма А. Ф. Тютчевой (В. К.).