Н.И. Кролю



Сентябрь холодный бушевал,

С деревьев ржавый лист валился,

День потухающий дымился,

Сходила ночь, туман вставал.

И все для сердца и для глаз

Так было холодно-бесцветно,

Так было грустно-безответно, —

Но чья-то песнь вдруг раздалась…

И вот, каким-то обаяньем,

Туман, свернувшись, улетел,

Небесный свод поголубел

И вновь подернулся сияньем —

И все опять зазеленело,

Все обратилося к весне…

И эта греза снилась мне,

Пока мне птичка ваша пела.



Другие редакции и варианты



8  [Вот] чья-то песнь вдруг раздалась.

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 3.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 3.

Первая публикация — Изд. 1868. С. 205. Затем Изд. СПб., 1886. С. 256 в той же редакции, с пометою: «1863»; Изд. 1900. С. 261 — также без изменений.

Печатается по автографу.

Автограф карандашом, в начале 8-й строки есть правка: «Вот» зачеркнуто, вписано «Но» — тем самым устранена тавтология с началом строки 9-й: «И вот». В конце 12-й строки не многоточие (как обычно печатается), а тире.

Точную дату установить невозможно. Нередко указывается 1863 г., но со знаком вопроса (Чулков II, Изд. 1987). В Изд. 1957 (с. 229) К. В. Пигарев отнес стихотворение к «первой половине 1860-х годов», а в Изд. 1984 (Т. 1. С. 194) датируется предположительно 1863 г. На наш взгляд, оно было создано в период с 1863 по 1865 г.

По жанровой форме напоминает лирическое послание. По версии Изд. Маркса адресатом могла быть Н. С. Акинфиева. Чулков это оспорил, справедливо указывая на рукопись Тютчева с «пометой» «Н. И. Кролю». Точнее всех выразился Пигарев: «Посвящено поэту и драматургу Николаю Ивановичу Кролю (1823–1871)» (Лирика I. С. 419). Не обращено, а посвящено.

Стихотворение во многом определено ориентацией лирического повествования на Кроля, принадлежность которого к окружению Тютчева установлена со всей определеностью: «К. принадлежал лит. и окололит. богеме, быт к-рой в известной мере сам и формировал; его связи с лит. кругами носили прежде всего характер чисто житейского приятельства и знакомства (в частности, с Ф. И. Тютчевым, к-рый посвятил К. стих. «Сентябрь холодный бушевал», 2-я пол. 1860 гг.)» (Войналович К. В., Кармазинская М. А. Кроль Николай Иванович // Русские писатели. 1800–1917. Биографический словарь. М., 1994. Т.3. С. 158). «Птичка» здесь — символ свободного творчества, который генетически связан с балладой Гёте «Der Sanger» («Певец»), поэтический перевод которой Тютчев осуществил в начале 1830-хгг. (см.: Пигарев К. Тютчев — переводчик Гёте // Урания. С. 101). «На божьей воле я пою, / Как птичка в поднебесье, / Не чая мзды за песнь свою —/ Мне песнь сама возмездье!..» (Изд. 1984. Т. 1. С. 289). Некоторые мотивы творчества Кроля могли быть близки Тютчеву, в частности, те, что обозначились в монологах Изерского — героя стихотворной «Комедии из современной жизни»: «Нет, я привык один, в тиши, / Хранить заветные и мысли и желанья»; «Родную нашу Русь душа обнять хотела. / Но Русь старинную, с начальной чистотой» (Кроль Н. И. Комедия из современной жизни. СПб., 1849. С. 59–60).

Тютчев-публицист как родственную стихию мог воспринимать сатирическую направленность художественных опытов Кроля, наиболее полно выразившуюся в таком фрагменте «Желания» (опубл. в «Искре» в 1866 г.): «Певец, ты должен быть не раб толпы, а бог, / И честный гражданин — не клубный скоморох, / Не чествовать — карать, что совесть в нас бесславит, / И все, что нашу Русь так давит, давит, давит» (Поэты «Искры». Л., 1955. Т. 2. С. 849) (А. А.).