"Ты долго ль будешь за туманом…"



Ты долго ль будешь за туманом

Скрываться, Русская звезда,

Или оптическим обманом

Ты обличишься навсегда?

Ужель, навстречу жадным взорам,

К тебе стремящимся в ночи,

Пустым и ложным метеором

Твои рассыплются лучи?

Все гуще мрак, все пуще горе,

Все неминуемей беда —

Взгляни, чей флаг там гибнет в море,

Проснись — теперь иль никогда.



Другие редакции и варианты



7  Пустым и [беглым метеором]

11  [Смотри,] чей флаг там гибнет в море —

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 41. Л. 6.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 41. Л. 6.

Списки — Муран. альбом (с. 135); Альбом Тютч. — Бирилевой (с. 54), с припиской внизу: «По поводу первых надежд на заявление симпатии и помощи кандиотским жертвам».

Первая публикация — Изд. 1868. С. 234. Вошло в Изд. СПб., 1886. С. 293; Изд. 1900. С. 300.

Печатается по автографу.

На обороте автографа — дата рукой М. Ф. Бирилевой: «20 Дек. 1866 г.».

Датируется 20 декабря 1866 г. согласно дате в автографе, Альбоме Тютч. — Бирилевой и первой публикации.

Написано по поводу восстания на острове Крит против турецкого владычества. Восстание критян (или кандиотов) в 1866 г. было довольно успешным, и в начале 1867 г. удалось даже одержать несколько побед над турками. Восставшие пользовались поддержкой греков. Однако после турецкого ультиматума в конце 1867 г. Парижская конференция великих держав заставила Грецию отказаться от Крита.

По свидетельству И. С. Аксакова, «восстание греков на древнем Крите», их «отчаянное сопротивление мусульманской силе, их геройские подвиги, сочувственный трепет, пробежавший по всем христианским племенам, еще томящимся под турецким игом, все это волновало Тютчева…» (Биогр. С. 282). Летом 1867 г., сетуя на пассивность русского правительства в тот момент, когда успех кандиотов был уже сомнителен, Тютчев писал жене: «Трагична участь бедных кандиотов, которые будут раздавлены. Наше поведение в этом деле самое жалкое. Иногда преступно и всегда бесчестно быть настолько ниже своей задачи» (СН. 1916. Кн. 21. С. 225).

Аксаков рассматривал стихотворение как изобличение «горьким и метким словом» «скудости духа и самосознания в официальной России» (Биогр. С. 233–234), хотя, надо отметить, русский кабинет вмешался впоследствии в возникшее политическое осложнение, что вызвало появление тютчевского стих. «Хотя б она сошла с лица земного…». Тот же Аксаков пишет: «Сострадание бедствующим на Крите православным грекам, открыто и прямо высказанное с высоты Русского Престола, заступничество России за христианские племена, подвластные исламу, выразившееся в целом ряде депеш и в дипломатическом обращении к Европе, — одним словом — весь образ действий русского кабинета преисполнил Тютчева самою искреннею, радостною благодарностью…» (там же. С. 283). Восставшее против турецкого ига христианское население о. Крит провозгласило нерасторжимый союз с «матерью Грецией»; но Турция отказалась передать Крит Греции. Тогда Россия предложила Франции, Пруссии и Италии подписать декларацию, смысл которой — в отказе гарантировать целостность Оттоманской империи в случае восстания в других областях империи. В одном из писем Тютчев выражал надежду, что эта декларация послужит сигналом для других христианских народов, и «пожар станет всеобщим» (ЛН-1. С. 308). Однако правительства Франции, Англии и Австрии, принимавшие в 1867 г. турецкого султана как почетного гостя, фактически предоставили турецкому правительству возможность беспрепятственного подавления восстания. В Стамбуле было принято решение выслать греческих подданных из империи, объявлено о разрыве дипломатических отношений с Грецией, и осенью 1868 г. восстание на о. Крит было жестоко подавлено (Ф. Т.).