"Брат, столько лет сопутствовавший мне…"



Брат, столько лет сопутствовавший мне,

И ты ушел — куда мы все идем,

И я теперь — на голой вышине

Стою один, — и пусто все кругом —

И долго ли стоять тут одному?

День, год-другой — и пусто будет там,

Где я теперь, смотря в ночную тьму

И — что́ со мной, не сознавая сам…

Бесследно все — и так легко не быть!

При мне иль без меня — что нужды в том?

Все будет то ж — и вьюга так же выть

И тот же мрак — и та же степь кругом.

Дни сочтены — утрат не перечесть…

Живая жизнь давно уж позади —

Передового нет — и я, как есть,

На роковой стою очереди…



Другие редакции и варианты



   Брат, столько лет сопутствовавший мне,

   И ты ушел — куда мы все идем,

   И я теперь — на голой вышине

   Стою один — и пусто все кругом —


   И долго ль мне стоять тут одному?

   День, год другой — и пусто будет там,

   Где я стою теперь — гляжу во тьму

   И что со мной? Не [сознавая] понимаю сам —


   Бесследно все — и так легко не быть —

   При мне — иль без меня, на месте том

   Все будет то ж — и вьюга так же выть —

   И тот же мрак — и та же голь кругом.


   Дни сочтены — утрат не перечесть…

   Живая жизнь давно уж позади —

   Передового нет — и я, как есть,

   На роковой стою очереди…

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 46. Л. 9.


7-8 Где я теперь — смотрю в ночную тьму,

     Но что́ со мной не сознавая сам…

        Биогр. С. 308; Изд. СПб., 1886. С. 343.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автографы (2) — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 46. Л. 9–9 об.; Собр. Пигарева, в письме к Е. Ф. Тютчевой от 31 декабря 1870 г. из Петербурга.

Первая публикация — РА. 1874. Вып. 10. Столб. 380–381. Вошло в Изд. СПб., 1886. С. 343–344; Биогр. С. 308; Изд. 1900. С. 345.

Печатается по автографу Собр. Пигарева, как хронологически более позднему.

Автограф РГАЛИ чернилами, с одной поправкой в 8-й строке: зачеркнуто слово «сознавая», написано сверху «понимаю». Замазана строка 11-я («Все будет то ж — и вьюга так же выть»), но она не переписана заново (и сохранена в том же виде во втором автографе). Над текстом дата: «11-ое Декабря 1870». Особенности оформления: обилие тире в конце строк — 4, 8, 9, 11, 13, 14-й, а также в середине строк — 2, 3, 4, 6, 7, 9, 10, 11, 12, 13, 15-й; преобладает конструкция фразы, обозначающая какие-либо противопоставления, контрасты, разрывы настоящего и будущего, бытия и небытия, параллельность явлений. По мере написания стихотворения, от строфы к строфе почерк становится более крупным, твердым, особенно в последней строфе; в конце стихотворения вместо точки длинная изогнутая черта. В художественном отношении этот вариант не уступает публикуемому.

Во второй, более поздней редакции особенно существенны варианты 10-й (взамен «При мне — иль без меня, на месте том» появилось более драматическое и мужественное «При мне иль без меня — что нужды в том?») и 12-й строк (вместо «и та же голь кругом» стало «и та же степь кругом»). В строке 8-й Тютчев восстановил первоначальное: «не сознавая».

Первая публикация осуществлена И. С. Аксаковым на основе автографа из письма к Е. Ф. Тютчевой. В Изд. СПб., 1886 воспроизведен вариант РА, но стихотворение имеет заглавие «На кончину брата (Н. И. Тютчева)», в конце указан год — 1870. Последняя строка напечатана курсивом. В Изд. 1900 то же заглавие, дата — 11 декабря 1870. Первые две строфы даны по автографу РГАЛИ, в 3-й строфе — вариант РА и Биогр.: «При мне иль без меня — что нужды в том?». 4-я строка в этой строфе: «И тот же мрак, и та же степь кругом». Последняя строка — без курсива.

Датируется 11 декабря 1870 г. согласно автографу.

Аксаков так прокомментировал стихотворение: «С таким тайным сознанием в сердце, но не отставая от внешней жизни, продолжая по-прежнему восхищать слушателей игривостью и блеском ума, и по-прежнему бодрствовать мыслью, — встретил Тютчев и другие удары, обрушившиеся на него в 1871 и 1872 годах…» (Биогр. С. 308).

Тютчев Николай Иванович (9 июня 1801 — 8 декабря 1870) — брат поэта, отставной полковник Генерального штаба. Аксаков сообщает: «…В конце того же года скончался Николай Иванович Тютчев, единственный брат и, можно сказать, единственный друг Федора Ивановича, у которого, вне семьи, было великое множество «друзей», но между ними ни одного, с кем бы, преимущественно пред прочими, делился он всеми тайнами мысли и сердца, с кем бы состоял в отношениях исключительно тесной, задушевной дружбы. Николай Иванович Тютчев любил брата не только с братскою, но с отцовскою нежностью, и ни с кем не был Федор Иванович так короток, так близко связан всею своею личною судьбою с самого детства. Немногие понимали, что значила для Тютчева эта потеря, — и в то время, как, по мнению его светских приятелей, он продолжал наслаждаться и пользоваться жизнью, вот что звучало и жило в глубине его души, вот какие стихи сложились у него дорогою из Москвы в Петербург, когда он возвращался с похорон брата. Эти стихи не только не назначались им для печати, но были тщательно скрыты и даже в семье его были известны лишь некоторым» (Биогр. С. 307–308).