И. С. ГАГАРИНУ

30 марта/11 апреля 1838 г. Женева



Genève. Ce 11 avril <18>38

  Deux mots, mon cher Gagarine, car je n’ai ni le loisir, ni la disposition d’esprit assez épistolaire, pour vous en écrire davantage. J’apprends que vous êtes à Paris, et c’est là où je vous adresse ces lignes. J’ignore quels sont dans ce moment vos projets et vos espérances pour l’avenir, mais dans tous les cas vous ferez de mon avis tel usage qu’il vous plaira. — Voici ce que c’est: la place de 2d secrétaire à Turin va devenir vacante, car le Petit-Russien, qui l’a remplie jusqu’à présent1, quitte ces jours-ci Turin pour n’y plus retourner. Or, maintenant que je connais le pays, j’ai pensé que cette place, à moins que vous n’ayez en vue quelque chose de beaucoup mieux, pourrait vous convenir sous plus d’un rapport. — Ne vous laissez pas rebuter par l’insipidité du séjour qui est grande, j’en conviens; pour vous la place en Turin n’est qu’un pied-à-terre en Italie, qui vous mettrait à même de la parcourir dans toutes les directions et d’y choisir à volonté le séjour qui vous conviendrait le mieux. Vous feriez ainsi le stage de 2d secrét<aire> d’une manière beaucoup moins ennuyeuse là que partout ailleurs, et vous savez que d’après les nouveaux arrangements il y a moins de chance que jamais de pouvoir enjamber les degrés. Espérer le contraire, c’est une illusion dont on ne saurait assez soigneusement se garantir, car elle en a déjà perdu plusieurs. — Quant au caractère personnel d’Obrescoff2, je vous le garantis aussi bon, sinon meilleur que celui de la plupart de ceux qui passent pour l’avoir très bon. La réputation qu’on lui a faite est une très plate mystification, et il n’est pas même nécessaire que vous soyez ce que vous êtes, pour pouvoir compter sur les meilleurs procédés de sa part. D’ailleurs, il est probable que vous n’auriez pas affaire à lui. — Depuis longtemps il brûle du désir de quitter Turin, et le désagrément qu’il vient d’éprouver à cette cour3 n’aura pas contribué à le lui faire passer. Notre Ministère, de son côté, sentira probablement aussi qu’il y a opportunité et convenance de ne pas le contrarier dans ce désir, — et comme en ce moment il n’y a pas d’autre poste à lui donner, on sera, je suppose, bien aise de pouvoir lui accorder en attendant ce congé qu’il désire si ardemment.

  Voilà mes confidences pour la place en question. — Si vous les trouvez dignes d’attention, prenez les mesures en conséquence et sans perte de temps faites faire à Pétersb<ourg> les démarches nécessaires, car les concurrents ne manqueront pas. — Maintenant un autre avis. Vous devez avoir appris que l’Impératrice vient à Tegernsee, c’est-à-d<ire> à Kreuth vers la fin de juillet. L’Empereur vient l’y chercher dans les derniers jours du mois d’août. Le Vice-Chancelier y vient aussi, ainsi que les trois quarts de notre diplomatie d’Allemagne. Il y aura du mouvement de tout genre et peut-être quelques bonnes chances pour vous, si vous y venez. Vous y trouverez les Krüdener, les Lerchenfeld et toute sorte de facilités par eux de faire votre cour d’une manière utile. — Vous pourrez avoir sur le voyage de plus amples informations soit de Munich, soit de Pétersb<ourg> par Mad. de Krüdener ou par ma femme. — Ne négligez pas cette occasion — il vous serait facile d’en tirer un bon parti.

  Adieu. Mes deux mots sont devenus quatre pages. Je suis donc moins paresseux que je ne croyais l’être. — Je retourne dans quelques jours à Turin, et c’est là où vous pouvez m’adresser votre lettre, si tant est que Paris vous laisse le loisir de l’écrire. Adieu. Portez-vous bien et conservez-moi un peu d’amitié.

T. Tutchef

Перевод

Женева. 11 апреля <18>38

  Пишу вам всего два слова, любезный Гагарин, ибо у меня нет ни времени, ни настроения, чтобы писать больше. Я узнал, что вы в Париже, туда и направляю эти строки. Не ведаю, каковы в настоящую минуту ваши планы и надежды на будущее, но во всяком случае вы можете воспользоваться моим сообщением, как вам вздумается. — Вот в чем дело: в Турине освобождается место 2-го секретаря, так как малоросс, занимавший его доселе1, на днях покидает Турин с тем, чтобы более туда не возвращаться. И вот теперь, когда я ознакомился с краем, я подумал, что место это во многих отношениях могло бы оказаться для вас подходящим, если только вы не имеете в виду чего-либо значительно лучшего. — Согласен с тем, что жизнь там весьма бесцветна, но пусть это вас не пугает; служба в Турине будет для вас лишь временной квартирой в Италии, что даст вам возможность изъездить ее вдоль и поперек и выбрать по желанию наиболее подходящее для себя местожительство. Таким образом, этап служения 2-м секретарем пройдет там более незаметно для вас, нежели в каком-нибудь другом городе, а вы знаете, что при новых порядках мало вероятности перешагнуть через дипломатические ступени. Рассчитывать на противное — заблуждение, от которого следует тщательно оберегать себя, ибо некоторых оно уже погубило. — Что касается Обрезкова2, то могу поручиться, что его характер ничуть не хуже, если не лучше, чем у большинства лиц, слывущих за людей с прекрасным характером. Закрепившаяся за ним репутация — весьма пошлый наговор, и чтобы рассчитывать на наилучшее отношение с его стороны, не нужно даже быть таким, как вы. Впрочем, возможно, что вам и не придется иметь с ним дела. — Он уже давно стремится покинуть Турин, а неприятность, только что пережитая им при этом дворе3, не может способствовать тому, чтоб настроение его изменилось. Наше Министерство с своей стороны также поймет, что противиться этому желанию было бы несвоевременно и неуместно, — а ввиду того, что сейчас другого поста для него не имеется, я полагаю, ему с удовольствием дадут отпуск, о коем он так страстно мечтает.

  Вот мои соображения относительно этого места. — Если вы найдете их достойными внимания, примите соответствующие меры и, не теряя времени, предпримите надлежащие шаги в Петербурге, ибо в соискателях не будет недостатка. — Вот еще совет. Вы, должно быть, известились о том, что императрица приезжает в Тегернзее, т. е. в Кройт, в конце июля. Государь прибудет за ней туда в последних числах августа. Туда же направится и вице-канцлер, равно как добрые три четверти нашего дипломатического мира в Германии. Будут различные передвижения, может статься, и вам посчастливится, если вы туда приедете. Там вы встретите Крюденеров, Лерхенфельдов, и их содействие облегчит вам возможность наилучшим образом устроить ваши дела. — Более пространные сведения об этом путешествии вы можете получить либо из Мюнхена, либо из Петербурга, через госпожу Крюденер или мою жену. — Не пренебрегайте этим случаем — вам нетрудно будет извлечь из него пользу.

  Простите. Мои два слова разрослись в четыре страницы. Следственно, я менее ленив, чем предполагал. — Через несколько дней я возвращаюсь в Турин, куда вы и можете направить свое письмо, если только в Париже вы удосужитесь его написать. Прощайте. Будьте здоровы и сохраните для меня крупицу вашей дружбы.

Ф. Тютчев



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается по фотокопии с автографа, хранящегося в Bibliothèque Slave (Париж) — РГАЛИ. Ф. 1049. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 11–14.

Первая публикация — на языке оригинала: «Символ». Париж, 1984. № 11. С. 243–247; на языке оригинала и в русском переводе: ЛН-1. С. 515–516.



1Имеется в виду Миклашевский, второй секретарь русской миссии в Турине.

2А. М. Обрезков — русский посланник в Турине в 1833–1838 гг.

3Об этой неприятности см.: письмо 44.