В. А. ЖУКОВСКОМУ

6/18 октября 1838 г. Турин



Турин. 6/18 октября 1838

  Милостивый государь

    Василий Андреевич!

  Отправляя в Вену нашего постоянного трехмесячного курьера, я долгом поставил послать его в Комо1, для принятия приказаний его императорского высочества… Не имея сношения ни с кем из окружающих великого князя, простите ли вы мне, милостивый государь, что я вас осмеливаюсь обеспокоить просьбою дать знать как и кому следует о посылаемом курьере?

  Я сам, известившись вчера только о прибытии великого князя в Комо, не замедлю туда явиться в надежде, что он не лишит меня счастия или, лучше сказать, — вернее, согласнее с моим теперешним положением, — не лишит меня утешения его видеть2.

  И от вас, — простите ли вы мне это требование, — и от вас я, вам чужой, почти вовсе незнакомый, жду и надеюсь утешения. Некогда, милостивый государь, я пользовался вашею благосклонностию. И в последнее время, я знаю через кн. Вяземского и других ваших петербургских друзей, вы не раз отзывались обо мне с участием.

  Проездом через Минхен вы известились, может быть, о моем несчастии, о моей потере…3 И та, которой нет… сколько раз по возвращении своем из Петербурга и рассказывая мне про свою тамошнюю жизнь, упоминала она мне про вас…4 Вот почему, не будучи ни суевером, ни сумасбродом, я от свидания с вами жду некоторого облегчения…

  Есть ужасные годины в существовании человеческом… пережить все, чем мы жили — жили в продолжение целых двенадцати лет… Что обыкновеннее этой судьбы — и что ужаснее? Все пережить и все-таки жить… Есть слова, которые мы всю нашу жизнь употребляем, не понимая… и вдруг поймем… и в одном слове, как в провале, как в пропасти, все обрушится.

  В несчастии сердце верит, т. е. понимает. И потому я не могу не верить, что свиданье с вами в эту минуту, самую горькую, самую нестерпимую минуту моей жизни, — не слепого случая милость. Вы недаром для меня перешли Альпы… Вы принесли с собою то, что после нее я более всего любил в мире: отечество и поэзию… Не вы ли сказали где-то: в жизни много прекрасного и кроме счастия5. В этом слове есть целая религия, целое откровение… но ужасно, несказанно ужасно для бедного человеческого сердца отречься навсегда от счастия. Простите. Вера моя не обманет меня. Я увижусь с вами…

Ф. Тютчев



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается по автографу — ИРЛИ. 28.2.95. СС II б. 161. Л. 1–2 об.

Первая публикация — РА. 1903. Кн. III. № 12. С. 642–643.

В дневнике Жуковского есть записи, относящиеся к тому времени, о котором идет речь в письме Тютчева: «Письмо Тютчева, который потерял свою жену. <…> Встретился с Тютчевым. Горе и воображение. <…> “Как мало дает утешения мысль в несчастии”, — говорит Тютчев, очень справедливо и глубоко» (Дневники В. А. Жуковского. СПб., 1903 — Записи от 16/28 сентября и 13/25 октября 1838 г., 8/20 февраля 1839 г.). В письме к Н. Н. Шереметевой Жуковский писал о Тютчеве: «Я прежде знал его ребенком, а теперь полюбил созревшим человеком; он в горе от потери жены своей. Судьба кажется и с ним не очень ласкова. Он человек необыкновенно гениальный и весьма добродушный, мне по сердцу» (Жуковский В. А. Сочинения. СПб., 1878. Т. 6. С. 502).



1В курортном итальянском городе Комо в это время находился наследник русского престола вел. кн. Александр Николаевич (с 1855 г. император Александр II), в свите которого был В. А. Жуковский.

2Вскоре после отсылки письма Жуковскому Тютчев встретился с вел. кн. Александром Николаевичем в Комо.

328 августа/9 сентября 1838 г. в Турине умерла Эл. Тютчева, первая жена поэта.

4Осень 1837 г. и зиму 1837–1838 гг. после отъезда Тютчева из Петербурга в Турин Эл. Тютчева провела в России.

5Выраженная в этой фразе мысль неоднократно встречается в произведениях Жуковского (см., например, «Теон и Эсхин»).