Эрн.Ф. ТЮТЧЕВОЙ

13 сентября 1852 г. Петербург



Kamenoy Ostrov. 13 septembre

  Jе voudrais bien demander à ton esprit qui est toujours hovering autour de moi, pourquoi ta dernière lettre qui est du 3 а mis dix jours pour me parvenir? Ah, si се cher esprit qui m’obsède, à се que tu prétends, а un peu de sagacité devinatrice, il doit s’être aperçu depuis longtemps combien je suis impatienté et ennuyé de ne pas lе voir... Il me semble que de son сôté il devrait éprouver quelque peu le besoin de sortir de son état d’invisibllité...

  Je viens d’écrire à ma mère pour la prévenir de mon arrivée à Moscou du 20 au 25 de се mois, et pour lui faire part de l’arrangement1 que je t’ai proposé et qu’elle sera trop heureuse de voir accepté, puisque cela lui garantit la durée du séjour auprès d’elle du cher Фединька. Il y а aussi dans ma lettre une phrase à l’adresse des Souchkoff, pour leur signifier que je les priai de m’épargner leurs ridicules démonstrations de sollicitude qui ne contiennent qu’une chose, c’est la crainte très naivement exprimée de se trouver dans le cas d’avoir quelque service à me rendre. Ceci est en réponse à la sotte lettre que m’a écrite le cher beau-frère.

  J’irai се matin voir lа Capello qui est enfin rentrée en ville et qui désire avoir un entretien avec moi relativement aux commissions dont tu l’as chargée. J’ai de mon сôté beaucoup d’informations à lui demander, comme p<ar> ex<emple> sur la grande question des pelisses et fourrures, qui est en possession d’agiter beaucoup le Brochet et moi.

  Je suis encore toujours aux Iles, comme tu vois - qui sont encore belles par moments, comme aujourd’hui par ex<emple>; le soleil est magnifique, et mon salon, се pauvre salon, qui n’a jamais été honoré de votre présence, est en се moment inondé de lumière, et comme les fleurs et les plantes sont déjà rentrées dans les serres, je mе trouve plus verdoyant et plus fleuri que jamais, car je nage en pleins dahlias, pois de senteur, etc. etc., et de plus, on vient d’orner la petite esplanade qui est devant mon salon d’un hémicycle de caisses d’orangers. Et à propos d’impressions de cette nature, je viens de lire les deux volumes de Тourgenieff, Заnиски охотника2, où il y а des choses admirables. C’est d’une puissance de talent qui m’a fait du bien. Un sentiment de la nature qui vous fait souvent l’effet d’une révélation. Il faut que nous lisions cela ensemble. - Et à propos de Tourgenieff, oui, j’ai revu la sourly М<estchersky>3 qui est furieuse contre moi de n’avoir pas accepté son Reval les yeux fermés... Je dîne aujourd’hui chez la Сухозанет4. Et се soir pour la dernière fois, j’espère, les Stroganoff... Ah, que c’est bête de se parler à 1000 verstes de distance.

Перевод

Каменный Остров. 13 сентября

  Хотелось бы мне спросить у твоего духа, который постоянно hovering* вокруг меня, почему твоему последнему письму от 3-го числа потребовалось десять дней, чтобы до меня добраться? Ах, если этот милый дух, который - как ты полагаешь - меня преследует, имеет хоть немного способной угадывать проницательности, он давно должен был заметить, до какой степени мне не терпится его увидеть... Мне сдается, что, со своей стороны, и он должен был бы почувствовать некоторое желание выйти из состояния невидимости ...

  Я только что написал моей матери, чтобы предупредить ее о своем приезде в Москву между 20 и 25 этого месяца и чтобы поделиться с ней тем планом1, который тебе предложил; она будет очень счастлива его осуществлением, ибо это обеспечит длительность пребывания при ней ее милого Фединьки. В моем письме есть одна фраза по адресу Сушковых, чтобы дать им понять, что я прошу их избавить меня от их смешных проявлений заботливости, не содержащих ничего, кроме весьма наивно выраженной боязни попасть в положение людей, обязанных оказать мне какую-либо услугу. Таков мой ответ на глупое письмо, которое мне написал мой милейший свояк.

  Сегодня утром навещу Капелло, вернувшуюся наконец в город и желающую иметь собеседование со мной относительно данных ей тобою поручений. С своей стороны мне надо о многом порасспросить ее, например о важном вопросе шуб и мехов, немало тревожащем Щуку и меня.

  Я, как видишь, все еще на Островах, они временами, например сегодня, все еще прекрасны. Солнце великолепно, и моя гостиная, бедная гостиная, ни разу не удостоенная твоим присутствием, в настоящую минуту залита светом, а так как цветы и растения уже водворены в оранжереи, то я чувствую себя более зеленеющим и более цветущим, чем когда-либо, ибо я утопаю в георгинах, душистом горошке и т.д. и т.д.; к тому же маленькую эспланаду перед моей гостиной только что украсили полукругом апельсиновых деревьев в ящиках.

  Кстати о впечатлениях подобного рода, - я только что прочитал два тома Тургенева, «Записки охотника»2, где встречаются чудесные страницы, отмеченные такой мощью таланта, которая благотворно действует на меня; понимание природы часто представляется вам как откровение. Нам нужно прочитать это вместе. - Кстати, о Тургеневе, да, я видел sourly** Мещерскую3, которая в ярости на меня за то, что я не согласился на ее Ревель с закрытыми глазами... Сегодня я обедаю у г-жи Сухозанет4, а вечером надеюсь в последний раз быть у Строгановых... Ах, как грустно разговаривать на расстоянии 1000 верст.



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается впервые на языке оригинала по автографу - РГБ. Ф. 308. К. 1. Ед. хр. 20. Л. 40-41 об.

Первая публикация - в русском переводе: Изд. 1984. С. 188.



1Осенью 1852 г. Тютчев предполагал взять отпуск и провести его вместе с семьей в Москве, что должно было порадовать его мать Екатерину Львовну. Планы Тютчева не исполнились. Эрн. Федоровна, Анна и ее сестры остались до зимы в Овстуге.

2«Записки охотника» И.С. Тургенева вышли в свет в начале августа 1852 г.

3Княжна С.И. Мещерская принимала самое живое и активное участие в И.С. Тургеневе во время его ссылки в Спасское-Лутовиново за публикацию в «Московских ведомостях» 13 марта 1852 г. письма о смерти Гоголя, которое ранее было запрещено петербургской цензурой.

4Речь идет о Е.А. Сухозанет.

*парит (англ.).

**недовольную (англ.).