А. Ф. АКСАКОВОЙ

11 апреля 1868 г. Петербург



Pétersbourg. Jeudi. 11 avril <18>68

  Ma bonne et chère Anna, j’ai écrit ces jours-ci à ton mari, pour lui dire l’impression que m’a faite la réapparition de la Москва1 et ses premiers leading articles. Cette impression a été partagée par tout le monde ici, et c’est avec la plus vive sympathie qu’ont été salués les quelques articles déjà parus, et qui, en effet, sont faits de main de maître. Ainsi, du côté du public, succès complet. Mais voici le revers de la médaille… L’Administration de la Presse, et surtout son président, l’excellent Похвиснев, ont été vivement blessés de la revue rétrospective des faits dans le tout premier article de la Москва2. On y signale une complète mésreprésentation de toute l’affaire, et à cette occasion j’ai pu me convaincre encore une fois, combien la fatalité du malentendu est inhérente à toutes les transactions humaines… Il est de fait que l’Administration de la Presse, en autorisant la publication du Москвич, a pu croire que c’est surtout l’élément économique de l’ancien journal qui allait être mis sur le premier plan, conformément aux déclarations de Mr Шипов3, dont l’intercession avait le plus contribuée à décider le Ministère, et quant à la nouvelle rédaction, on m’a communiqué des lettres de Mr Андреев qui contenaient les engagements les plus explicites4. Bref, il y avait là tous les éléments d’un malentendu solide, et comprends à la rigueur qu’au point de vue, où ces gens sont placés, le résumé historique de l’affaire, tel qu’il est consigné dans la Москва et qui a frappé tout le monde par la franchise évidente des explications, a dû leur paraître artificieux et peu sincère. De là l’irritation qui, je le crains, ne tardera pas à se faire jour… Hier, à ce que j’ai appris, il y a eu une réunion extraordinaire du Conseil de la Presse, et comme je n’y ai pas été convoqué, j’ai tout lieu de croire qu’il y aura été question de la Москва5. Nous ne tarderons pas à en apprendre le résultat.

  Tout cela est pitoyable, il y a dans le spectacle de cette lutte, qui devient un pugilat, entre l’arbitraire brutal et une pensée libre, qui n’admet aucune transaction, quelque chose de révoltant et d’attristant à la fois, car c’est une crise sans issue…Toutes mes sympathies, comme celles de tout le public, sont avec Aksakoff, mais il y a le sens pratique, le sens de la réalité qui, quoi qu’on fasse, garde aussi ses droits… Je t’ai écrit ces quelques lignes — assurément fort inutiles — non pas pour t’informer, mais pour avertir. J’écrirai prochainement plus au long à ton mari. Il me tarde bien de te voir. Dieu v<ou>s garde.

Перевод

Петербург. Четверг. 11 апреля <18>68

  Моя добрая милая Анна, давеча я отписал твоему мужу о впечатлении, произведенном на меня возобновлением «Москвы»1 и ее первыми leading articles.* Это впечатление разделяется здесь всеми, и несколько уже опубликованных статей, действительно писанных рукою мастера, были встречены с живейшим сочувствием. Итак, у читающей публики успех безусловный. Но вот оборотная сторона медали… Управление по делам печати и в особенности его председатель, милейший Похвиснев, были глубоко задеты самой первой статьей «Москвы»2, представляющей собою обзор недавних перипетий. Заявляют о полном извращении всех фактов, и это лишний раз убеждает меня в том, что в любом человеческом соглашении заключено роковое недоразумение… Управление по делам печати, дозволяя издание «Москвича», действительно могло рассчитывать, что на первый план будет выдвинут экономический отдел прежней газеты, как заверял г-н Шипов3, чье ходатайство более всего повлияло на решение Министерства, а что касается новой редакции, то мне передали письма г-на Андреева, в которых содержатся совершенно определенные обязательства4. Словом, все предпосылки для серьезного недоразумения были налицо, и, по крайней мере, надо понять, что людям, введенным в такое заблуждение, тот ретроспективный обзор дела, который дается в «Москве» и который поразил всех очевидной искренностью объяснений, должен был показаться лицемерным и лживым. Отсюда раздражение, которое, боюсь, не замедлит проявиться… Вчера, как мне сообщили, состоялось чрезвычайное заседание Совета по делам печати, и поскольку я не был туда приглашен, то имею полное основание предполагать, что речь шла о «Москве»5. Мы не замедлим узнать результат.

  Все это прискорбно, зрелище этой перерастающей в драку борьбы между грубым произволом и свободной мыслью, не признающей никаких соглашений, вызывает смешанное чувство возмущения и горечи, ибо кризис этот безысходен…Все мои симпатии, так же как и симпатии всего общества, на стороне Аксакова, но существует здравый смысл, существует чувство реальности, без которых, как ни крути, тоже не обойтись… Я черкнул тебе эти несколько строк — конечно, весьма никчемных — не с целью обрисовать картину, но с целью предуведомить. Скоро напишу более подробно твоему мужу. Страшно по тебе стосковался. Господь с вами.



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 2. Ед. хр. 37. Л. 132–133 об.

Первая публикация — в русском переводе: Изд. 1984. С. 323–324; на языке оригинала и в русском переводе: ЛН-1. С. 330–331.



13 апреля 1868 г. И. С. Аксаков возобновил издание «Москвы» после четырехмесячного перерыва (см. письмо 396, примеч. 4).

2В передовой статье первого номера возобновленной «Москвы» (1868, 3 апр.) Аксаков излагал обстоятельства, связанные с получением разрешения на издание «Москвича», и опровергал обвинение в попытке «замаскировать» истинное направление его: «Не только не был он замаскированным изданием, но, напротив, со стороны редакции были употреблены всевозможные усилия и меры», «чтобы ни в правительстве, ни в публике не осталось ниже́ призрака сомнения в том, что “Москвич” решительно и положительно одно и то же издание, что “Москва”».

3Издание «Москвича» было предпринято по инициативе московского купечества, стремившегося сохранить свой орган, которым была приостановленная «Москва» (Цимбаев. С. 152). Сотрудник «Москвы», профессор Института инженеров путей сообщения П. Н. Андреев подал прошение на издание газеты, призванной быть «органом торговых интересов»; такое направление ее было подтверждено «в письменных ходатайствах некоторыми почетными жителями Москвы» (Материалы о цензуре и печати. Ч. II. С. 3). Одним из них был С. П. Шипов, генерал-адъютант, сенатор, близкий знакомый Сушковых.

4Личные объяснения П. Н. Андреева с П. А. Валуевым значительно ускорили разрешение на издание «Москвича» (Цимбаев. С. 152).

5На этом заседании было объявлено предостережение «Москве» за упомянутую передовую в номере первом (Материалы о цензуре и печати. Ч. II. С. 146–148).

*передовыми статьями (англ.).