Пророчество



Не гул молвы прошел в народе,

Весть родилась не в нашем роде —

То древний глас, то свыше глас:

«Четвертый век уж на исходе, —

Свершится он — и грянет час!

И своды древние Софии,

В возобновленной Византии,1

Вновь осенят Христов алтарь».

Пади пред ним, о царь России, —

И встань — как всеславянский царь!



Другие редакции и варианты



5  [Три года — не удержат нас!]

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 26. Л. 1.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 26. Л. 1.

Списки — Е. Ф. Тютчевой (РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 184. Л. 53 об.); Эрн. Ф. Тютчевой (РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 61); Муран. альбом (с. 82–83).

Первая публикация — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 57, без заглавия. Вошло в сб. «Русская потаенная литература». Лондон, 1861. С. 214, под заглавием «Предание», авторство приписано А. С. Хомякову; в сб. «Братьям-славянам». М., 1867. С. 50, без заглавия. Включено в Изд. 1868. С. 161, без заглавия и даты; в Изд. СПб., 1886. С. 156, только с датой — «1850»; в Изд. 1900. С. 156 — с заголовком «Пророчество», подписано «1 марта 1850». В изданиях воспроизводится без разделения на строфы, что не соответствует графике автографа.

Печатается на основе списка Муран. альбома с добавлением в последний стих тире из автографа.

Датируется 1 марта 1850 г. согласно помете в автографе.

Автограф представляет собой скоропись, в некоторых местах трудночитаемую. Перед стихотворением — дата, заключенная в скобки: «(1-го марта 1850)». Текст разделен на 2 строфы. Первая состоит из 6-ти строк, из которых 5-я по счету зачеркнута — «Три года не удержат нас!». После слов 6-й строки — «…и грянет час…» — стоит многоточие. Во 2-й строфе — прописные буквы существительных и тире в конце второго и третьего стихов.

К. В. Пигарев при издании опирался на список из Муран. альбома, где заглавие «Пророчество» приписано на полях, по его мнению, рукой самого поэта (Лирика II. С. 360). Г. И. Чулков сомневался, что эта помета принадлежит Тютчеву, и, издавая сборник, воспроизводил текст по автографу, «не считая возможным ввести как заглавие помету Мурановского альбома. Равным образом и дату, заключенную в скобки, мы считаем пометою, а не заглавием, хотя она в рукописи — над текстом, а не под ним» (Чулков II. С. 312–313).

В стихотворении отражается славянофильский характер идей Тютчева. Е. В. Тарле отмечал: «Победа Нахимова, победа Бебутова, переход через Дунай и даже, отчасти, разрыв отношений с Англией и Францией — все это укрепляло в славянофилах не только веру в победу, но и уверенность, что Николай I полон решимости не уводить войска с Дуная, пока славяне не будут освобождены от турецкого, а, может быть, и австрийского владычества. Для них 1853 год был годом ожидания, весна 1854 года, напротив, сулила близкое наступление великих событий» (Тарле Е. В. Крымская война. В 2-х т. М.; Л., 1941. Т. 1. С. 449). Также Б. Н. Чичерин уточняет, что «для славянофилов в особенности это была священная война, борьба за православие и славянство, окончательное столкновение между Востоком и Западом…» (Воспоминания Б. Н. Чичерина // Русское общество 40-50-х гг. XIX в. Часть II. М., 1991. С. 106). Более того, оборона Севастополя стала важным фактором объединения русской общественности в едином патриотическом порыве: по всей России собиралось ополчение, органы печати предоставляли свои страницы для смелых призывов. Именно в это время на страницах Совр. появляется стих. Тютчева. Николай I признал его публикацию несвоевременной. «12 марта 1854 г., по поручению царя, генерал-адъютант Н. Н. Анненков направил министру народного просвещения А. С. Норову «конфиденциальное» отношение: «В вышедшей на сих днях книге «Современника» за текущий март месяц напечатаны стихотворения Ф. Тютчева, в числе коих помещены следующие стихи (приведено полностью стих. «Не гул молвы прошел в народе…»). Государь император, прочитав это стихотворение, изволил последние два стиха собственноручно зачеркнуть и написать: «Подобные фразы не допускать». Уведомляя о сем ваше превосходительство, имею честь присовокупить, что о таковой высочайшей воле сообщается мною вместе с сим для надлежащего сведения государственному канцлеру иностранных дел и генерал-адъютанту графу Орлову» (РГИА. Ф. 772. Оп. 6, г. 1854. Ед. хр. 150584). Об этом эпизоде упоминает в своем дневнике от 18 марта 1854 г. А. Ф. Тютчева. См. При дворе-1. С. 134.

Поэт представил будущее Православной России как непосредственной преемницы Византийской империи, четырехсотлетняя годовщина падения которой (1453–1853) рассматривалась как символическая дата. В материалах к политическому трактату «Россия и Запад» Тютчев выделил два начала России — «Славянское племя, православную Империю». И далее: «Россия гораздо более православная, нежели славянская. И, как православная, она является залогохранительницей Империи», а «Империя не умирает. Она передается. <…> 4 прошедших Империи. 5-я — окончательная. <…> Империя христианская» (ЛН-1. С. 222, 224).



1И своды древние Софии, / В возобновленной Византии… — имеется в виду мечеть Айя-София в Константинополе, ранее бывшая христианским храмом (Э. З.).