"Не раз ты слышала признанье…"



Не раз ты слышала признанье:

«Не стою я любви твоей».

Пускай мое она созданье —

Но как я беден перед ней…

Перед любовию твоею

Мне больно вспомнить о себе —

Стою, молчу, благоговею

И поклоняюся тебе…

Когда, порой, так умиленно,

С такою верой и мольбой

Невольно клонишь ты колено

Пред колыбелью дорогой,

Где спит она — твое рожденье —

Твой безымянный херувим, —

Пойми ж и ты моё смиренье

Пред сердцем любящим твоим.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — ИРЛИ. Р. 1. Оп. 27. № 76. Л. 5.

Первая публикация — Звенья. 1932. Т. 1. С. 86.

Печатается по автографу.

Автограф беловой. Написано чернилами. На месте заглавия — длинная черта, выведенная гораздо четче и тверже по сравнению с черточками, которыми отделяются строфы. Чем ближе к финалу, тем длиннее становятся тире. Уходят в тире третий стих первой строфы, второй стих четвертой строфы. В некоторых случаях последняя буква в последнем слове («благоговею», «умиленно», «колено», «смиренье») написана так, что превращается в тире. Под этим напором разомкнулись даже «замкнутые» «ю» и «о». По своей длине приближено к черте, обозначающей заглавие, то тире, которое поставлено после слова «херувим». Возможно, таким образом Тютчев вывел это слово в заглавие стихотворения.

Датируется 1851 г. К. В. Пигарев, определяя время создания и биографическую основу стихотворения, писал: «Обращено к Е. А. Денисьевой вскоре после рождения ее старшей дочери Елены (20 мая 1851 — 2 мая 1865). Впервые опубликовавшая это стихотворение Е. П. Казанович полагает, что оно написано «еще до крещения дочери», чем и объясняется выражение «безымянный херувим». Г. И. Чулков считает возможным другое толкование этого эпитета: «Поэт мог назвать своего ребенка «безымянным» ввиду его незаконнорожденности, что очень болезненно ощущалось матерью…» (Лирика I. С. 395–396). О жизни Елены Тютчевой см.: Последняя любовь. С. 37–44. Стихотворение занимает особое место в сюжетной структуре «денисьевского» цикла, так как в нем лирическое повествование вырастает из конкретного события, в котором преобладают мотивы «вины» и «покаяния». И «херувим» здесь — «ласка, ласкательный привет ребенку, ангельчик» (Даль 4. С. 547) (А. А.).