Наш век



Не плоть, а дух растлился в наши дни,

И человек отчаянно тоскует…

Он к свету рвется из ночной тени

И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен,

Невыносимое он днесь выносит…

И сознает свою погибель он,

И жаждет веры — но о ней не просит…

Не скажет ввек, с молитвой и слезой,

Как ни скорбит перед замкнутой дверью:

«Впусти меня! — Я верю, Боже мой!

Приди на помощь моему неверью!..»1



Другие редакции и варианты



10  Как ни скорбит пред замкнутою дверью:

        Совр. 1854. T. XLIV. C. 45 и след. изд.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — ИРЛИ. Ф. 466. № 34, собр. Рязанского музея. Без заглавия.

Списки — Сушк. тетрадь (с. 89); Альбом Тютчевой (с. 137); Муран. альбом (с. 105–106).

Первая публикация — Москв. 1851. № 16. Кн. 2. С. 379 под заглавием «Наш век». Вошло в Совр. 1854. Т. XLIV. C. 45; Изд. 1854. С. 90; Изд. 1868. С. 154; Изд. СПб., 1886. С. 197; Изд. 1900. С. 204.

Печатается по автографу с сохранением заглавия первопечатного текста.

В автографе имеется указание на время и место написания: «Москва. 10 июня»; так и датируется — 10 июня 1851 г. Дата в Москв.: «Москва, 30 июня, 1851 г.» (возможно, день передачи в печать). В Совр., Изд. 1854, Изд. 1868, Изд. 1900 ошибка: «Москва, 30 июля 1853 года»; Изд. СПб., 1886: «1853». В списках повторяются ошибки печатных текстов.

Во всех дореволюционных изданиях, у Г. И. Чулкова (Чулков II. С. 64) в 9-й строке напечатано «век». Вслед за К. В. Пигаревым (Лирика I. С. 136) принимаем соответствующее современным орфографическим нормам написание «ввек».

Стих. «Наш век» названо И. С. Аксаковым в числе тех, «где задушевные нравственные убеждения поэта высказываются в положительной форме, где открываются нам его положительные духовные идеалы». Это «истинный вопль души, разумеющей болезнь и тоску века», но в то же время это и «исповедь самого поэта». Аксаков отмечает связь между стих. Тютчева «На смерть Жуковского» (1852), «Наш век» (1851) и «Эти бедные селенья…» (1855), «Теперь тебе не до стихов…» (1854), справедливо считая, что они «взаимно объясняют друг друга» (Биогр. С. 114–116).

Русский религиозный философ И. А. Ильин (1883–1954), обращаясь к поэзии XIX в., останавливает свое внимание на последствиях религиозного кризиса. В работе «Россия в русской поэзии», выросшей на основе прочитанных им в 1930-е гг. лекций, он пишет о том, что русская поэзия «предчувствовала и предвидела» «дух безбожия, большевизма» и «назревающее революционное крушение». «Хомяков прямо указывает на мировой характер грядущей борьбы и на его духовно-очистительное значение. Тютчев сосредоточивался на его религиозной природе:


  Не плоть, а дух растлился в наши дни…»


          (Ильин И. А. Одинокий художник. М., 1993. С. 206–208).



1«Впусти меня! — Я верю, Боже мой! / Приди на помощь моему неверью!..» — перефразировка евангельского изречения. К Иисусу приводят бесноватого мальчика, и отец просит его исцелить. «Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! Помоги моему неверию» (Мк. 9, 24) (А. М.).