Чехам от московских славян



На ваши, братья, празднества́1,

Навстречу вашим ликованьям,

Навстречу вам идет Москва

С благоговейным упованьем.

В среду восторженных тревог,

В разгар великого волненья,

Приносит вам она залог,

Залог любви и единенья.

Примите же из рук ея

То, что́ и вашим прежде было,

Что́ старочешская семья

Такой ценой себе купила,

Такою страшною ценой,

Что память эта и поныне —

И вашей лучшею святыней,

И вашей жизненной струей.

Примите Чашу! Всем звездой

В ночи судеб она светила

И вашу немощь возносила

Над человеческой средой.

О, вспомните, каким она

Была вам знаменьем любимым,

И что в костре неугасимом

Она для вас обретена.

И этой-то великой мзды,

Отцов великих достоянья,

За все их тяжкие труды,

За все их жертвы и страданья,

Себя лишать даете вы

Иноплеменной дерзкой ложью,

Даете ей срамить, увы,

И честь отцов и правду Божью.

И долго ль, долго ль этот плен,

Из всех тягчайший, плен духовный,2

Еще сносить ты осужден,

О чешский люд единокровный?

Нет, нет, недаром благодать

На вас призвали предки ваши,

И будет вам дано понять,

Что нет спасенья вам без Чаши.

Она лишь разрешит вконец

Загадку вашего народа:

В ней и духовная свобода,

И единения венец.

Придите ж к дивной Чаше сей,

Добытой лучшей вашей кровью3,

Придите, приступите к ней

С надеждой, верой и любовью.



Другие редакции и варианты



7  Она приносит вам залог

38  На вас сзывали предки ваши,

42  Призванье вашего народа

        Список — Альбом Тютч. — Бирилевой. С. 63–65.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф неизвестен.

Список — Альбом Тютч. — Бирилевой (с. 63–65). Имеет надпись «Москва — Чехам в годовщину Гуса» и приписку сбоку: «При посылке Московским Славянским Комитетом чаши в Прагу».

Первая публикация — ж. «Православное обозрение». 1869. № 9. Сентябрь. С. 341–342, в заметке «Пятисотлетний юбилей Иоанна Гуса», где озаглавлено «Чехам от московских славян». Вошло в Изд. СПб., 1886. С. 325–327; Изд. 1900. С. 328–330.

Печатается по первой публикации.

Датируется августом 1869 г. на основании пометы в списке.

Публикация в «Православном обозрении» сопровождается примечанием: «Читано Тютчевым в чрезвычайном публичном собрании С.-Петербургского Славянского Комитета по поводу юбилея Гуса 24 августа 1869 г. в Москве, причем Комитет послал в Прагу золотую чашу работы Сазикова на деньги (1000 руб.), пожертвованные друзьями славянства в Москве, сделанную по образцу чаш, употребляемых в православных церквах».

В стихотворении отражено убеждение Тютчева, сформулированное им в статье «Россия и революция» и высказанное затем в письме к кн. Е. Э. Трубецкой от 6 декабря 1871 г. Тютчев полагает, что разрешение чешского национального вопроса определяется не столько политическим положением, сколько религиозными условиями. Содержащийся в стихотворении призыв к чехам приступить к Чаше, без которой им нет спасения, духовной свободы и единения, — это призыв соединиться с Православием (где признаком церковного единства является евхаристическое общение).

И. С. Аксаков, комментируя взгляд Тютчева на западное славянство, «никем еще до него не высказанный, и в самой России разделяемый лишь очень немногими из числа ревнителей славянской независимости», подчеркивал: «Вся будущность славянской народности у западных славян, исповедующих латинство, связана именно с решением религиозного вопроса. Если эти славяне не отторгнутся от Рима и не возвратятся к древнему церковному единству, т. е. к православию, их историческая судьба будет общая и одинаковая с судьбою иноплеменных народов католического исповедания; они подлежат одному с ними историческому приговору. Славяне-католики, которым просветительное начало веры дано в латинской окраске, у которых церковная стихия заклеймена чуждою национальностью, которым духовным центром служит Рим, не могут иметь притязаний на духовную самобытность своей народности. Среди римско-германских племен <…> славяне, с своею особенною национальностью, являются в отношении к латинству какими-то пасынками или незаконнорожденными детьми, не имеющими с законными равной части. Они осуждены на вечное малолетство, и — на похмелье в чужом пиру. Славянин-латинянин — это извращение славянской духовной природы. — Сомнительна возможность политической самостоятельности при утрате самостоятельности нравственной, при утрате духовной народной личности. Нельзя ожидать возрождения для народов, прикованных к римскому духовному, отжившему идеалу, исповедующих догмат о папской непогрешности — эту последнюю, старческую, лебединую песнь латинской церковности» (Биогр. С. 146). «…Вопрос для западных славян ставится просто и прямо: или объединение с Россией, или объединение полное и окончательное с Западною Европою, т. е. утрата славянской национальности. При этом «объединение с Россией» вовсе не означает ни бунта, ни другого какого-либо насильственного действия относительно Австрийского правительства; оно предлагается Тютчевым <…> только в области славянского самосознания, — к тому же прежде всего как объединение духовное или, точнее, церковное» (там же. С. 216).

В письме к Ю. Ф. Самарину от 13 июля 1868 г. Тютчев утверждал, что «когда настанет день великой битвы, Россия не предаст Прагу <…> Богемия независимая, опирающаяся на Россию, — вот комбинация, очень простая и очень действенная, которую История держит в резерве…» (ЛН-1. С. 428).



1Празднества — юбилей, 500-летие со дня рождения Яна Гуса (о нем см. коммент. к стих. «Гус на костре» («Костер сооружен, и роковое…»). С. 576). Подарок (чаша), посланный в Прагу, был символическим, поскольку одним из мотивов движения гуситов было требование причащаться под обоими видами, т. е. и Тела, и Крови Христовых. Между тем у католиков, в отличие от православных, миряне причащаются, помимо исключительных случаев, только под одним видом — хлебом. (Одна из партий гуситов так и называлась — «чашечники».)

2…Иноплеменной дерзкой ложью… плен духовный — имеется в виду римский католицизм (в стих. «Гус на костре» связь с Римом названа цепью) (Ф. Т.).

3То, что… / старочешская семья / Такой ценой себе купила… /…в костре неугасимом… / Добытой лучшей вашей кровью… — подразумевается казнь Гуса, сожженного заживо по приговору собора католической церкви в Констанце (1415 г.).