А. И. ГЕОРГИЕВСКОМУ

7 мая 1866 г. Петербург



Петербург. 7 мая

  Вот вам bulletin* настоящей минуты. Завтра в «J<ournal> de St-Pétersb<ourg>» вы прочтете заявление наше, вызванное заграничною печатью1, — касательно положения нашего ввиду предстоящих событий. Решительное безучастие — до той поры, пока нарушение русского интереса где бы то ни было не вызовет нашего вмешательства. — Словом сказать, та же liberté d’action,** что у французов, но с большею честностью и с меньшею определенностью.

  По несчастью, здесь, вопреки здравому смыслу, слишком много хлопочут о конгрессе2, из побуждений более личных и довольно пустых, чем разумно политических. Натурально, выговорили предварительно не только польский вопрос, как вопрос внутренний, но и вопрос о присоединении Дун<айских> княжеств к Австрии. В случае же буде окажется необходимым дать ей какое-либо территориальное вознаграждение, здесь смутно бродит мысль о наделении ее Босниею — с тем, чтобы прикрепить ее к Адриатике, где она все-таки не развяжется с Италиею, и через это еще решительнее отвлечь от Черного моря. — Все это как-то затейливо-нелепо и к несчастью обличает коренную ошибку в понимании исторических судеб России, для совершения которых необходимо разложение Австрии. Вот что бы самые ограниченные умы инстинктивно поняли в Киеве и чего даже умные ведь не поймут в Петербурге. Но сила вещей за нас, и она будет умнее нас.

  Передовые статьи «М<осковских> ведомостей», все более и более усиливая и сочувствие друзей, и вражду ненавистников, все пуще усложняют и затягивают вопрос3. За вас — чувство самосохранения целого общества и все его разумные и благонамеренные представители. Но что же противу вас? — То самое, что, напр<имер>, в республиках создало остракизм4, т. е. какая-то присущая всякой власти зависть в отношении к тем общественным делателям, снискавшим себе личное значение помимо власти, которая в душе своей более сочувствует зловредной, но раболепной пошлости, чем самой усердной, самой полезной, но независимой деятельности. Вот червь, который все подтачивает.

  Простите. До скорого свидания. Что наша бедная Marie? Какова она?



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 2. Ед. хр. 2. Л. 40–41 об.

Первая публикация — ЛН-1. С. 404.

Год устанавливается по содержанию (см. примеч. 1—3).



18 мая 1866 г. в «Journal de St-Pétersbourg» (№ 102) было опубликовано официальное опровержение распространяемых иностранной печатью слухов о том, что Александр II будто бы советовал австрийскому императору отказаться от Венеции ради сохранения мира, а также о том, что в случае войны между Пруссией и Австрией Россия предполагает оказать последней материальную помощь. В газете сообщалось, что русское правительство не намерено «ни вмешиваться во взаимные распри между государствами, ни указывать им путь, по которому они должны следовать», ибо «единственная мысль» его «состоит в твердом сохранении своих собственных национальных интересов».

2Идея превратить Парижскую конференцию 1866 г. (см. письмо 309, примеч. 3) в общеевропейский конгресс для решения ряда назревших в Европе проблем возникла в самом начале работы конференции. Идея эта не была проведена в жизнь.

3Тютчев имеет в виду ряд написанных М. Н. Катковым передовых статей, в которых тот продолжал настаивать на своем праве не принимать объявленного его газете предостережения (см. письмо 311, примеч. 1). Когда Тютчев писал это письмо, он еще не знал, что накануне, 6 мая, за одну из этих статей «Московским ведомостям» было объявлено второе предостережение, а на другой день, 7 мая, — третье, с приостановкой газеты на два месяца (Северная почта. 1866. № 98 и 99, 8 и 11 мая).

4Остракизм (греч. ostrakismos — суд черепков) — голосование против граждан, чье политическое влияние считали необходимым ограничить, отправив их в изгнание; проводилось посредством подсчета голосов на черепках (ostraka); было введено в Афинах в конце VI в. до н. э. и упразднено около столетия спустя.

*бюллетень, сводка (фр.).

**свобода действия (фр.).