А. Ф. АКСАКОВОЙ

17 марта 1867 г. Петербург



St-P<étersbourg>. Vendredi. 17 mars

  Ma fille chérie. Cette fois encore je viens vous rassurer sur la situation. Les deux articles ont définitivement passé1. Je n’ai pas besoin de t’indiquer l’influence qui, encore une fois, est venue en aide à la Москва et a conjuré l’orage2. Mais il ne fallait pas moins que cette influence pour le conjurer. — Cet état de choses est anormal, je le sais, mais dis à ton mari que je le conjure — moi, qui suis sur les lieux et vois les choses de près, dans l’intérêt même de la cause — de laisser reposer pour le moment la question et de ne pas y toucher de quelque temps. L’effet produit par les deux articles a été très grand, mais, en le répétant, on le compromettra d’une manière déplorable. Laissons faire la logique des événements qui ne tarderont pas à amener l’évidence — et ce moment viendra bien avant qu’il ne soit trop tard pour réparer le mal. A l’heure qu’il est ce qu’il y a de plus à craindre, c’est de produire une excitation à contresens là où il serait si essentiel d’amener la conviction…3

  D’ailleurs l’existence d’un organe tel que la Москва est aussi un intérêt du pays et à ce titre a droit à des ménagements. Il y a tant de causes en litige dans ce moment qu’elle peut utilement servir par la parole, tandis que — pour le moment aussi — ce qui servirait au mieux la question dont il s’agit, ce serait un temps de silence… Au point où nous en sommes, il est bon, parfois, de laisser agir l’opinion comme un élément, sans trop la résumer par une action individuelle — une pression élémentaire s’accepte plus volontiers.

  En Orient, à mon point de vue, tout ce qui est négociation n’est que de la blague. Il n’y a et n’y aura de sérieux que l’insurrection armée4.

  Quand tu verras ta belle-mère, parle-lui de la part sincère que j’ai prise à ce redoublement d’épreuves qu’elle supporte avec tant de grandeur et d’énergie…5

  Il me tarde bien de te voir. N<ou>s attendons Kitty avec impatience.

Перевод

С.-Петербург. Пятница. 17 марта

  Моя милая дочь. Хочу еще раз успокоить вас относительно того, что происходит. Обе статьи определенно прощены1. Нет надобности говорить тебе, чья влиятельная рука в очередной раз поддержала «Москву» и отвела грозу2. Но только она одна в состоянии была ее отвести. — Такое положение ненормально, знаю, но передай мужу, что я — как непосредственный очевидец событий, в интересах самого же дела — настоятельно советую ему оставить пока этот вопрос и не касаться его какое-то время. Впечатление, произведенное обеими статьями, огромно, однако повторение сильно его испортит. Положимся на логику вещей, которая не замедлит все прояснить, — и эта минута наступит гораздо раньше, чем зло станет непоправимым. Нет сейчас ничего опаснее, как вопреки здравому смыслу раздразнить тех, кого так важно убедить…3

  Кроме того, существование такой газеты, как «Москва», жизненно необходимо стране, и поэтому она имеет право на осторожность. В настоящий момент есть столько спорных вопросов, обсуждением которых она может принести немало пользы, тогда как самую большую пользу вышеупомянутому вопросу — тоже в настоящий момент — принесет временное молчание… На данном этапе полезно иногда позволять общественному мнению складываться стихийно, не слишком навязывая ему личные выводы — напору стихии охотнее уступают.

  Все эти переговоры по восточным делам, с моей точки зрения, пустая болтовня. Нет и не будет ничего серьезного, кроме вооруженного восстания4.

  Когда увидишься со свекровью, передай ей, что я всею душой с ней в ее новых испытаниях, которые она переносит с таким достоинством и мужеством…5

  Очень по тебе соскучился. С нетерпением ждем Китти.



  





КОММЕНТАРИИ:

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 2. Ед. хр. 37. Л. 98–99 об.

Первая публикация — ЛН-1. С. 291–292.



111 и 12 марта 1867 г. в «Москве» (№ 56 и 57) были напечатаны две передовые статьи по так называемому остзейскому вопросу. В них говорилось о религиозных конфликтах в Остзейском крае (Прибалтийских губерниях), о непомерной тяжести действовавшего там «выкупного права» и резко критиковалась политика русского правительства, поддерживавшего немецких помещиков в Прибалтике, что способствовало онемечиванию этого края. Автором статей был Ю. Ф. Самарин (первая из них написана в соавторстве с В. П. Перцовым — см.: Самарин Ю. Ф. Сочинения. М., 1898. Т. IX. С. 441).

2Возможно, Тютчев намекает на вмешательство императрицы Марии Александровны (аналогичный случай имел место в 1865 г. в связи с делом М. Н. Каткова и издаваемой им газеты — см. письмо 285, примеч. 1). Предостережение, объявленное «Москве» 20 февраля 1867 г., вызвало ее неудовольствие, которое она выразила министру внутренних дел (Валуев II. С. 190). О ее симпатиях к этой газете см.: письма 351, 352, 396.

3Аксаков не последовал совету Тютчева и продолжал обсуждение остзейского вопроса в ряде передовых статей «Москвы» (№ 62–64 от 18, 19 и 21 марта 1867 г.; автором их был Самарин). 26 марта за эти статьи, а также за передовую в № 57 от 12 марта (см. примеч. 1) «Москве» было объявлено третье предостережение с приостановкой ее на три месяца (Материалы о цензуре и печати. Ч. II. С. 138).

4В ноябре 1866 г. Россия начала конфиденциальные переговоры с правительством Франции о совместных действиях с целью добиться от Турции передачи восставшего Крита Греции и выведения турецких войск из сербских крепостей; 20 марта/1 апреля 1867 г. русскому послу во Франции было поручено заявить Наполеону III, что уклончивая позиция, занятая им в этом вопросе, будет трактоваться как «проявление дурной воли» (Шнеерсон. С. 27–34).

55 марта 1867 г. умерла дочь О. С. Аксаковой — Любовь Сергеевна. В предыдущие годы один за другим умерли трое ее детей — сын Константин (1860 г.), дочь Ольга (1861 г.) и дочь Вера (1864 г.).