Послание Горация к Меценату


Послание Горация к Меценату, в котором приглашает его к сельскому обеду


     Приди, желанный гость, краса моя и радость!

Приди, — тебя здесь ждет и кубок круговой,

И розовый венок, и песней нежных сладость!

     Возженны не льстеца рукой,

     Душистый анемон и крины1

     Лиют на брашны2 аромат,

     И полные плодов корзины

     Твой вкус и зренье усладят.

Приди, муж правоты, народа покровитель,

Отчизны верный сын и строгий друг царев,

Питомец счастливый кастальских чистых дев3,

     Приди в мою смиренную обитель!

     Пусть велелепные столпы,

     Громады храмин позлащенны

Прельщают алчный взор несмысленной толпы;

Оставь на время град, в заботах погруженный,

Склонись под тень дубрав; здесь ждет тебя покой.

     Под кровом сельского Пената4,

Где все красуется, все дышит простотой,

Где чужд холодный блеск и пурпура и злата, —

     Там сладок кубок круговой!

     Чело, наморщенное думой,

     Теряет здесь свой вид угрюмый;

В обители отцов все льет отраду нам!

Уже небесный лев тяжелою стопою5

В пределах зноя стал — и пламенной стезею

     Течет по светлым небесам!..

     В священной рощице Сильвана6,

Где мгла таинственна с прохладою слиянна,

Где брезжит сквозь листов дрожащий, тихий свет,

Игривый ручеек едва-едва течет

И шепчет в сумраке с прибрежной осокою;

Здесь в знойные часы, пред рощею густою,

Спит стадо и пастух под сению прохлад,

И в розовых кустах зефиры легки спят.

А ты, Фемиды жрец, защитник беззащитных,

Проводишь дни свои под бременем забот;

И счастье сограждан — благий, достойный плод

     Твоих стараний неусыпных! —

Для них желал бы ты познать судьбы предел;

Но строгий властелин земли, небес и ада

Глубокой, вечной тьмой грядущее одел.

     Благоговейте, персти чада! —

Как! прах земной объять небесное посмеет?

Дерзнет ли разорвать таинственный покров?

Быстрейший самый ум, смутясь, оцепенеет,

И буйный сей мудрец — посмешище богов! —

Мы можем, странствуя в тернистой сей пустыне,

Сорвать один цветок, ловить летящий миг;

     Грядущее не нам — судьбине;

Так предадим его на произвол благих! —

Что время? Быстрый ток, который в долах мирных,

В брегах, украшенных обильной муравой,

     Катит кристалл валов сапфирных;

И по сребру зыбей свет солнца золотой

Играет и скользит; но час — и бурный вскоре,

Забыв свои брега, забыв свой мирный ход,

     Теряется в обширном море,

В безбрежной пустоте необозримых вод!

     Но час — и вдруг нависших бурь громады

     Извергли дождь из черных недр;

Поток возвысился, ревет, расторг преграды,

     И роет волны ярый ветр!..

Блажен, стократ блажен, кто может в умиленье,

     Воззревши на Вождя светил,

Текущего почить в Нептуновы владенья7,

Кто может, радостный, сказать себе: я жил!

     Пусть завтра тучею свинцовой

Всесильный бог громов вкруг ризою багровой

     Эфир сгущенный облечет,

Иль снова в небесах рассыплет солнца свет, —

Для смертных все равно; и что крылаты годы

     С печального лица земли

В хранилище времен с собою увлекли,

Не пременит того и сам Отец природы8.

     Сей мир — игралище Фортуны злой9.

Она кичливый взор на шар земной бросает

     И всей вселенной потрясает

                  По прихоти слепой!..

Неверная, меня сегодня осенила;

Богатства, почести обильно мне лиет,

     Но завтра вдруг простерла крыла,

     К другим склоняет свой полет!

Я презрен, — не ропщу, — и, горестный свидетель

     И жертва роковой игры,

     Ей отдаю ее дары

          И облекаюсь в добродетель!..

     Пусть бурями увитый Нот10

Пучины сланые11 крутит и воздымает,

И черные холмы морских кипящих вод

     С громовой тучею сливает,

     И бренных кораблей

Рвет снасти, все крушит в свирепости своей…

Отчизны мирныя покрытый небесами,

Не буду я богов обременять мольбами;

Но дружба и любовь среди житейских волн

Безбедно приведут в пристанище мой челн.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф неизвестен.

Первая публикация — Труды Общ., 1819. Ч. XIV, раздел «Стихотворения». С. 32–36, с подписью «Ф. Тютчев».

Печатается по первой публикации. В прижизненные издания не включалось.

В Изд. 1900. С. 375–378, датируется — 1818 г. Установлена и граница последнего срока написания стихотворения — февраль 1819 г., так как оно было прочитано 8 марта 1819 г. С. В. Смирновым в Общ.

Создано по мотивам поэзии Горация (см. его оды, кн. III, 29). Заглавие, по-видимому, дал Тютчев.

И.С. Аксаков в связи с определением отношений «ученика» Тютчева с «учителем» С.Е. Раичем писал: «Ученик скоро стал гордостью учителя и уже 14-ти лет перевел очень порядочными стихами послание Горация к Меценату. Раич, как член основанного в 1811 году в Москве Общества любителей российской словесности, не замедлил представить этот перевод Обществу, где, на одном из обыкновенных заседаний, он был одобрен и прочтен…» (Биогр. С. 13). Однако Аксаков допустил ошибку, указав на то, что в Общ. стихотворение читал Мерзляков 30 марта 1818 г., на самом деле оно было прочитано С.В. Смирновым (см.: Общ. 1819. Кн. XVI. С. 32; см. об этом в статье Г.И. Чулкова «Отроческое стихотворение Ф.И. Тютчева» / Феникс. С. 137–138 и Чулков I. С. 279–280).

Р.Ф. Брандт (Материалы. С. 94) отметил, что у Тютчева получился «не перевод, а перепев», поэт удлинил произведение и этим «несколько ослабил подлинник <…>, но весьма кстати подчеркнул самые сильные выражения Горация: «vixi» и «mea virtute me involvo» тем, что поставил первое в рифму («Блажен… Кто может, радостный, сказать себе: я жил!»), а из второго сделал отдельный стих («И облекаюсь в добродетель»)».



1Анемон и крин — названия цветов.

2Брашны — кушанья.

3…кастальских чистых дев… — Касталия — родник на горе Парнас, около Дельф, где находился храм Аполлона; кастальские девы — музы (греч. мифол.).

4Под кровом сельского Пената… — Пенаты — древнерим. боги дома, хранители домашнего очага. В переносном смысле — родной дом, родина.

5…небесный лев тяжелою стопою… — речь идет о созвездии Льва.

6В священной рощице Сильвана… — Сильван — италийский бог лесов, усадеб и садов, отождествляется с греч. Паном.

7Нептуновы владенья — Нептун — бог морей и потоков (римск. мифол.).

8Отец природы — по-видимому, и здесь имеется в виду Сильван (Пан). Второй раз он появился в стих. «Полдень»: «И сам теперь великий Пан / В пещере нимф спокойно дремлет». В других стихотворениях о природе поэт использует женский образ: Природа-мать ему дала / Два мощных, два живых крыла («С поляны коршун поднялся…»); «У грудей благой природы / Все, что дышит, Радость пьет! («Песнь Радости. Из Шиллера»), «Нет, моего к тебе пристрастья / Я скрыть не в силах, мать-Земля!».

9…игралище Фортуны злой — Фортуна — богиня счастья, удачи, судьбы, притом она могла быть «судьбой доброй» и «судьбой злой» (римск. мифол.).

10…бурями увитый Нот — Нот — божество южного ветра (греч. мифол.).

11Пучины сланые… — т.е. соленые, морские.