К портрету государственного канцлера,
князя А.М. Горчакова



В те дни кроваво-роковые,

Когда, прервав борьбу свою,

В ножны вложила меч Россия —

Свой меч, иззубренный в бою, —

Он Волей призван был верховной

Стоять на страже, — и он стал1

И бой упорный, бой неровный —

Один — с Европой продолжал.

И вот двенадцать лет уж длится

Упорный поединок тот —

Иноплеменный мир дивится,

Но Русь легко его поймет.

Он, первый, угадал в чем дело, —

И им, впервые, Русский Дух

Союзной силой признан смело —

И вот венец его заслуг.



Другие редакции и варианты



5  Он волей призван был державной

7  И бой отважный, бой неравный

10  Упорный поединок тот:

12  Одна лишь Русь его поймет:

        Изд. 1868. С. 247.



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — ГАРФ. Ф. 828. Оп. 1. Ед. хр. 163. Л. 1–1 об. Там же находятся два экземпляра литографированной копии стихотворения (л. 2 и 3).

Первая публикация — литографированное издание «Юбилей государственного канцлера князя А. М. Горчакова 1867 года», — ГАРФ. Ф. 828. Оп. 1. Ед. хр. 152. С. 46–47. Вошло в Изд. 1868. С. 247; Изд. СПб., 1886. С. 301–302; Изд. 1900. С. 312.

Печатается по автографу.

В автографе слова «Он» (5 ст.) и «Союзной силой» (15 ст.) подчеркнуты. В конце 2-го, 3-го и 4-го четверостиший предложения завершают тире.

Датируется 13 июня 1867 г. на основании пометы в автографе.

Написано по поводу 50-летия государственной деятельности кн. Александра Михайловича Горчакова (1798–1883), известного дипломата, сверстника и товарища А. С. Пушкина, воспитанника Царскосельского лицея, окончив который 9 июня 1817 г., он тогда же поступил на службу. 13 июня 1867 г., в связи с юбилеем, кн. Горчакову было пожаловано высшее государственное звание — государственного канцлера.

Тютчев поддерживал национальные побуждения в политике Горчакова: об этом свидетельствуют письма и стихотворные обращения поэта к нему, обыкновенно приуроченные к удачам русского кабинета. Однако откровенные письма Тютчева к жене говорят о двойственности его отношения к Горчакову. В письме из Петербурга от 13 июня 1867 г. (т. е. в день пожалования Горчакову звания канцлера и создания стихотворения) Тютчев рассказывал жене: «Вчера мы, с госпожой Акинфиевой во главе, ездили на вокзал встречать нашего милого князя-юбиляра, которого мы будем чествовать сегодня. Утром я прочел отчет об его разговоре по душам с императором Наполеоном. Это чистейшая вода, и любой разговор между двумя первыми попавшимися людьми мог бы оказать точно такое же воздействие и влияние на положение вопросов, ждущих своего разрешения, как этот мнимый политический диалог, честь которого почти исключительно принадлежала милейшему князю. Одним словом, это так же глупо, как и все остальное…» (Изд. 1984. Т. 2. С. 303). А на другой день, 14 июня, Тютчев писал жене следующее: «Итак, вчера отпраздновали юбилей милейшего князя Горчакова. В одиннадцать часов мы все собрались в церкви министерства, где была служба, после чего отправились в парадные комнаты, где был выставлен знаменитый альбом, содержащий 460 портретов, которые все бесследно потеряны для потомства. Тут все окружили юбиляра, и его товарищ Вестман прочел адрес. Но до этой минуты не было ни малейшего известия о его назначении канцлером… Делали всевозможные предположения, — неизвестность становилась томительной — как вдруг среди тишины твердый и ясный голос возвестил о прибытии императорского рескрипта. Это была очень сердечная телеграмма Государя, объявляющая юбиляру о даровании ему звания государственного канцлера. Жомини прочел ее вслух, и, пока он читал, я смотрел на доброе лицо этого бедного милого старика, достигшего вершины почести и не могущего ожидать ничего более в этом роде, кроме великолепных похорон, подобающих канцлеру. Он с трудом удерживал слезы. И все вокруг него были растроганы, что доказывает, какая это хорошая и симпатичная всем натура. Когда я подошел к нему с поздравлением, мы обнялись как два бедняка…» (СН. 1916. Кн. 21. С. 223).

И. С. Аксаков, цитируя посвященные юбилею Горчакова тютчевские стихи, подчеркивал, что «особенно важна в них последняя строфа, которая выражает и самого Тютчева, т. е. обычное направление его мысли, и показывает нам, чем он особенно дорожил в деятельности русского канцлера» (Биогр. С. 284).



1В те дни кроваво-роковые, /… / Он Волей призван был верховной/ Стоять на страже, — и он стал — с окончанием Крымской войны в 1856 г. Горчаков сменил на посту министра иностранных дел Нессельроде, получив «в наследство» печальные для России последствия Севастопольской кампании (Ф. Т.).