"Lorsqu'un noble prince, en ces jours de demence"



Lorsqu’un noble prince, en ces jours de démence,

Decort de sa main le bourreau des Chrétiens, —

Pourrait-on dire encore, ainsi qu’aux temps anciens:

«Honny soit qui mal y pense»?

<См. перевод*>



  





КОММЕНТАРИИ:

Автограф — РГБ. Ф. 308. К. 2. Ед. хр. 5 — в письме поэта к жене Эрн. Ф. Тютчевой от 24 июля 1867 г.

Первая публикация — РА. 1874. Тетрадь 10. Стлб. 356, в биографической статье И. С. Аксакова «Федор Иванович Тютчев». Затем — Изд. СПб., 1886. С. 288; Материалы. С. 122–123.

Печатается по автографу.

Датируется 24 июля 1867 г.

В первой публикации допущены некоторые отступления от автографа: в начале 2-й строки Decora вместо Decort; вопросительный знак в четвертой строке поставлен неверно, перед кавычками, закрывающими цитату — лозунг английского ордена Подвязки.

Поводом для иронического четверостишия послужили исторические события. Летом 1867 г., когда турецкие войска громили христианских критских повстанцев, Наполеон III и английская королева Виктория принимали с большими почестями турецкого султана Абдул-Азиса (1830–1876) во время его визита в Париж и Лондон. Тютчев направил свое стихотворение-эпиграмму жене английского посла в Петербурге леди Бьюкенен.

Р. Ф. Брандт приводит буквальный перевод четверостишия на русский язык: «Когда благородный государь, в эти дни безумия, Украсил своею рукою палача христиан, Можно ли бы говорить еще, как во времена старинные: «Позор тому, кто дурно об этом думает» — и в сноске как бы развивает ироническое высказывание поэта: «Здесь не хватает одного слога — догадываюсь, что надо читать — un prince chrétien <христианский государь> или un noble monarque <благородный монарх>. Можно бы поставить также — une noble reine <благородная королева>: ведь дело идет о королеве Виктории» (Материалы. С. 123). Отправляя 21 июля 1867 г. четверостишие в письме к жене, Тютчев писал: «…вот стихотворение, посланное недавно леди Бьюкенен по случаю приема, сделанного султану королевой английской» (СН. 1916. Кн. 21. С. 227). И. С. Аксаков в статье о Тютчеве отмечал: «Он ни на минуту не переставал быть участником и общником текущего исторического дня. Вопрос о конечных судьбах европейской цивилизации и посещение Константинополя императрицею Евгениею, — последнее слово германской философии и пожалование султану английскою королевою ордена Подвязки, — антагонизм двух просветительных духовных начал, западного и восточного, и забаллотирование в Русской Академии наук русских ученых с народным направлением в науке, — на все многосложные, разнообразные интересы современной ему эпохи, общие и частные, всемирные и местные, — на все отзывался и отозвался этот не оскудевавший ни мыслью, ни словом, не старившийся с годами, никогда не повторявшийся, всегда одинаково привлекательный, но всегда своеобразный, сильный, острый, поэтический ум. <…> Пожалование королевою ордена Подвязки султану внушило, без сомнения, ему же следующее французское четверостишие, ходившее в то время по рукам в высшем общественном кругу, анонимное» (РА. Стлб. 356) (ср. Биогр. С. 288). К. В. Пигарев приводит стихотворный перевод четверостишия, выполненный М. П. Кудиновым:


  Христианский король перед всем белым светом

  Решил палача христиан наградить.

  Так можно ли, как в старину, говорить:

  «Стыдись, подумавший плохо об этом»?


          (Лирика II. С. 421).


Как видим, этот перевод в первой строке ориентируется на суждение Брандта (В. З.).



*

"Король палача христиан наградил…"


Король палача христиан наградил,

Как видно — настала другая эпоха.

«Стыдись же, об этом подумавший плохо», —

Не скажешь, как раньше народ говорил.


               (Перевод В.А. Кострова)